Самые эксцентричные названия цветов

Сегодня сфера дизайна опирается на стандартизированные палитры Pantone и NCS или лаконичные цифровые коды. В крайнем случае маркетологи используют романтичные наименования вроде «пыльной розы» или «туманного шалфея». Однако в XVIII веке единых цветовых систем не существовало, а колористы и модистки соревновались в изобретательности. Чтобы привлечь внимание капризной аристократии, они давали оттенкам настолько провокационные, натуралистичные и неаппетитные названия, что современный человек вскинет брови от удивления.
Ироничный шик: как пеленки и помет стали высокой модой
Одним из главных трендов французской моды конца XVIII века стал «сюрприз дофина» (франц. caca dauphin) — цвет... ммм... как бы помягче выразиться... стула новорожденного принца. По свидетельству парижского хроникера Луи-Себастьена Мерсье, в 1781 году этот оттенок «открыл» первенец Людовика XVI и Марии-Антуанетты. Разглядывая испачканные пеленки наследника, придворные пришли в восторг и мгновенно превратили специфический тон в главный писк моды. Камзолы и платья такого цвета стоили целых состояний.

Позже знаменитый химик Мишель Эжен Шеврель, систематизируя оттенки ушедшей эпохи, описал «сюрприз дофина» как «слегка приглушенный оранжево-желтый».

Не меньшей популярностью пользовался merde d'oie («гусиный помет») — сложный желто-зеленый тон. Это наименование дожило до XX века, оставшись во французском сленге. Оттенок известен и в декоративном искусстве: фарфоровые сервизы с фоном такого цвета Севрская мануфактура изготавливала для самой королевы.

Галантный век рококо совершенно не боялся физиологии. Аристократы, окруженные роскошью, пудрой и шелками, находили ироничную эстетику в приземленных ассоциациях. Память об этих колористических причудах сохранилась надолго: даже в XIX веке Эмиль Золя в романе «Нана» одевает героиню в атласное платье «неопределенного цвета — между блошиным и гусиным пометом».
Не меньшей популярностью пользовался merde d'oie («гусиный помет») — сложный желто-зеленый тон. Это наименование дожило до XX века, оставшись во французском сленге. Оттенок известен и в декоративном искусстве: фарфоровые сервизы с фоном такого цвета Севрская мануфактура изготавливала для самой королевы.

Галантный век рококо совершенно не боялся физиологии. Аристократы, окруженные роскошью, пудрой и шелками, находили ироничную эстетику в приземленных ассоциациях. Память об этих колористических причудах сохранилась надолго: даже в XIX веке Эмиль Золя в романе «Нана» одевает героиню в атласное платье «неопределенного цвета — между блошиным и гусиным пометом».
Грязь, копоть и пожары: как катастрофы становились трендами
Глубокий грязно-коричневый boue de Paris — «парижская грязь» — пользовался огромным спросом во второй половине XVIII века. Имя оттенка родилось из суровой реальности, которую позже запечатлел Мерсье в «Картинах Парижа»: узкие улицы столицы утопали в жиже из дождевой воды, конского навоза и бытовых отходов. Летящие из-под колес карет брызги были неизбежной частью пейзажа.

В 1781 году маркиз де Сад, находясь в заточении в Венсенском замке, просил жену прислать ему костюм «цвета парижской грязи» с серебряной отделкой. Наряды аналогичного окраса заказывала у своей портнихи и Мария-Антуанетта. У тренда имелась и практическая сторона: на темно-коричневой ткани уличная слякоть оставалась незаметной.

Вместе с французской грязью признание завоевала английская копоть. На волне англомании популярный журнал 1786 года сообщал: «Костюмы цвета сажи из лондонских дымоходов — последний писк парижской моды». Сложный темно-серый, дымчатый тон символизировал индустриальный дух окутанной туманами британской столицы. Шить рединготы и прогулочные платья такого окраса считалось верхом изящества.

Кульминацией урбанистических трендов стал колер, рожденный катастрофой. В июне 1781 года пожар уничтожил здание Парижской оперы в Пале-Рояле. Трагедию, которую тут же запечатлел на холстах Гюбер Робер, потрясенные горожане наблюдали всю ночь. Местные щеголи мгновенно превратили бедствие в хайп: красильщики выпустили ткань «сгоревшая Опера». Это был глубокий терракотово-бурый оттенок с налетом копоти, напоминающий обугленные перекрытия театра. В пару к нему появились «пламя» и «дым Оперы». Облачиться в такие одежды означало продемонстрировать знание главных новостей дня и сопричастность к утрате.
Блохи, мухи, пауки и влюбленные земноводные
«Блошиный» бум охватил французскую моду в 1770-х годах. Согласно историческому анекдоту, в 1775 году Мария-Антуанетта предстала перед супругом в платье из темной красно-коричневой тафты. Людовик XVI рассмеялся и воскликнул: «Да ведь это цвет блохи!». С легкой руки монарха случайная фраза превратилась в повальное увлечение.

Лионские ткачи тут же принялись разрабатывать десятки нюансов нового оттенка, соревнуясь в абсурдности наименований. Так в обиход вошли:

  • «Пюсовый» (от французского puce — блоха) — классический темно-коричневый с красноватым отливом;
  • «Старая блоха» и «молодая блоха» — вариации разной насыщенности;
  • «Блошиное брюшко», «спинка» и «бедро блохи» — тонкие анатомические градации;
  • «Блоха в обмороке» — бледная, приглушенная версия.

Вслед за блохами аристократы увлеклись и другими насекомыми. Популярен был цвет «ужаленной мухи» — переливчатый темный тон с золотистым отливом. А среди колониальных товаров встречался редкий муслин с устрашающим названием «паук, замышляющий убийство мухи».

Зеленую палитру эпохи рококо дополнял экстравагантный цвет «влюбленной жабы» — мягкий серо-зеленый оттенок.
Безумие в цифрах: 438 оттенков рококо
Блохи и гусиный помет были лишь верхушкой айсберга. Модные альманахи конца XVIII века пестрели абсурдными именами колеров: от «головы негра» и «живота кармелитки» до знаменитого «бедра испуганной нимфы» и «волос королевы».

Журналисты вовсю высмеивали это безумие. В прессе выходили пародии на светские рауты, где дамы якобы блистали в платьях «неуместных сожалений», расшитых «коварными ударами». Однако текстильная индустрия от сатиры только выигрывала: к 1788 году хроники насчитывали 438 разновидностей цветов. Модницам той эпохи было мало простого «красного» или «синего». Рождающийся язык моды требовал отточенного воображения и изрядной доли самоиронии, заменявших аристократам строгие стандарты будущего.
Заключение
Эксцентричные имена цветов — это не просто исторический курьез, а зеркало эпохи. В отсутствие стандартов и каталогов люди описывали мир через осязаемые, а порой и шокирующие образы. В этих названиях соединились придворная лесть, грубоватый юмор, городской реализм и близость человека к природе. Сегодня мы покупаем свитера оттенка «латте» или красим стены в «лавандовый», но стоит признать: французские аристократы умели относиться к моде с куда большей долей самоиронии.

Поможем вам определиться с выбором краски и цвета. Колеруем по веерам RAL Classic, NCS, Simphony Tikkurila, Caparol 3D Plus, Московская Палитра. Подбираем цвет лакокрасочного материала по образцу.

Подробнее об услуге колеровки